Видимо, основной причиной его дискомфорта было то, что Клинг, как детектив третьего ранга, получал двадцать четыре тысячи долларов в год, а его жена, топ-модель, зарабатывала сто долларов в час. В налоговой декларации, которую они заполняли в прошлом апреле, было указано, что сумма их совместных доходов в прошлом году была несколько больше ста тысяч долларов. И большинство друзей Огасты зарабатывали примерно столько же. Огаста могла себе позволить пригласить восемь-десять человек в один из самых дорогих ресторанов и потом заплатить за обед. «Само собой, она говорит, что все это чисто деловые знакомства», – сказал Клинг. Но сам Клинг на таких пирушках чувствовал себя лишним, чем-то вроде бедного деревенского родственника в гостях у богатого городского кузена или, еще того хуже, альфонса. Он предпочитал тихие семейные обеды дома, в компании друзей-полицейских: Кареллы, его жены Тедди, Коттона Хейза и одной из его бесчисленных девочек, Арти и Конни Браунов, Мейера Мейера и его жены Сары – людей, которых он знал и любил, с кем он мог чувствовать себя спокойно и уютно.

Прием на пляже в Вестфалии, милях в ста тридцати от города, в округе Сагамор, был совершенно таким же, как и те приемы, по которым Огаста таскала его в городе. Она заканчивала работу часа в четыре-пять, и у Клинга дежурство заканчивалось в четыре, так что он возвращался домой примерно тогда же, когда и она, и всегда оказывалось, что ей надо идти или на коктейль, или в студию к какому-нибудь фотографу, или в какой-нибудь модный магазин, или в гости к другой фотомодели, или к своему импресарио, – короче, куда-нибудь ей непременно надо. Бывали дни, когда он возвращался домой после утомительных поисков какого-нибудь мелкого гангстера, еле волоча ноги и мечтая только о бутылке пива, а квартира оказывалась битком набита «голубоватыми» фотографами или великолепными моделями, обсуждающими последний разворот в «Vogue» или «Harper's Bazaar», хлещущими выпивку, которую Огаста покупала за свои деньги, и непременно желающими знать, каково это – стрелять в человека («Берт, а вы сами когда-нибудь кого-нибудь убивали?»), словно труд полицейского – это такая же пустая развлекуха, как работа фотомодели.